- Ты ошибаешься. Моя работа окончена; сами боги отняли ее у меня. Амазис довольно строго наказан за то, что он изгнал меня из отечества, от друзей и учеников, и послал в эту нечистую страну ради своих корыстных целей.
- Ты намекаешь на его слепоту?
- Может быть.
- Значит, тебе не известно, что твой собрат по искусству Петаммон разрезал плеву, покрывавшую зрачки Амазиса, и снова дал им увидеть дневной свет?
Египтянин вздрогнул и заскрежетал зубами, но скоро овладел собой и возразил афинянину:
- Ну, так боги наказали отца в лице его детей.
- Что ты под этим разумеешь? Царю в его нынешнем настроении Псаметих очень нравится; правда, Тахот страдает, но она тем усерднее молится и приносит жертвы вместе с отцом. Что же касается Нитетис, то ее смерть причинила бы Амазису не больше горя, чем смерть какой-нибудь подруги его дочери; ты знаешь это так же хорошо, как и я.
- Я снова не могу тебя понять.
- Это естественно до тех пор, пока ты воображаешь, что я считаю твою прекрасную пациентку дочерью Амазиса.
Египтянин снова вздрогнул; но Фанес продолжал, по-видимому, не обращая внимания на волнение врача: