При последних словах глаза старика, против его воли, переполнились горючими слезами.
Тронутый Фанес хлопнул его по плечу и сказал, обращаясь к Небенхари:
- Гиб - человек верный. Назови меня бездельником, если он взял от меня хоть один обол.
Врач не нуждался в этом заверении афинянина, чтобы убедиться в совершенной невинности своего слуги. Он знал его так долго и хорошо, что в чертах старика, не способных ни к какому притворству, мог читать, как в открытой книге; поэтому он приблизился к нему и сказал успокоительным тоном:
- Я тебя не упрекал ни в чем, старик! Разве можно так сердиться за один простой вопрос?
- Уж не радоваться ли мне твоему позорному подозрению?
- Конечно, нет; но теперь я позволяю тебе рассказать, что произошло в нашем доме во время моего отсутствия.
- Прекрасные вещи! Как только я вспомню о них, мне становится так горько во рту, как будто я жую колоквинтовое яблоко.
- Ты говорил, что меня обокрали.
- Да еще как! Ни один человек еще не бывал обокраден таким образом! Если бы еще эти мошенники были бродяги из касты воров, то можно было бы утешиться, так как, во-первых, мы тогда получили бы обратно лучшую часть нашей собственности, во-вторых, нам не было бы хуже, чем многих другим; но когда...