Старик повиновался, тихо ругаясь и ворча себе под нос. Когда дверь за ним затворилась, врач подошел к воину и сказал:
- Я боюсь, эллин, что, вопреки всему, мы не можем быть союзниками!
- Почему?
- Так как я думаю, что твоя месть сравнительно с тою, которую я должен привести в исполнение, окажется слишком мягкой.
- В этом отношении тебе нечего беспокоиться! - отвечал афинянин. - Могу я назвать тебя своим союзником?
- Да, при одном условии.
- Скажи, при каком?
- Ты должен доставить мне удовольствие собственными глазами видеть плоды нашей мести.
- То есть ты хочешь сопровождать войско, когда Камбис двинется в Египет?
- Да! И когда мои враги будут томиться в позоре и несчастиях, я хочу закричать им: 'Знайте, презренные трусы, что этим бедствием вы обязаны жалкому, изгнанному глазному врачу!' О, мои книги, мои книги! Они были моим утешением, они заменяли мне жену и ребенка, которых я потерял. Из них сотни людей научились бы выводить слепца из его мрака, а зрячему - сохранять сладчайший дар богов, украшение лица, сосуд света, видящий глаз! Теперь мои книги уничтожены, и выходит, я жил напрасно; вместе с моими сочинениями негодяи сожгли и меня самого! О, мои книги, мои книги!