- Как свои собственные глаза!
- Итак, отправляйся, Дарий, и прикажи, чтобы лошади, как твоя, так и Бартии, были наготове! Всякое промедление есть преступление! Прощай, Дарий, может быть, навсегда! Будь защитником Бартии! Прощай!
ГЛАВА VIII
За два часа до полуночи веселые возгласы и яркое освещение вырывались из открытых окон дома Родопис.
В этот день в честь Креза стол у гречанки был убран в особенности богато.
На подушках лежали в венках из роз и зелени уже знакомые нам гости Родопис: Феодор, Ивик, Фанес, Аристомах, купец Феопомп из Милета и многие другие.
- Да, этот Египет, - говорил Феодор, ваятель, - подобен обладателю золотого башмака, который он не хочет снять, хотя он очень жмет ему ногу, а перед ним стоят прекрасные удобные сандалии, к которым ему стоит только протянуть руку, чтобы вдруг получить возможность двигаться свободно и непринужденно.
- Ты подразумеваешь упрямую привязанность египтян к их устарелым догмам и привычкам? - спросил Крез.
- Разумеется, - отвечал скульптор. - Еще два столетия тому назад Египет был, бесспорно, первой страной мира. Искусство и познания египтян превосходили все, что мы были в состоянии достичь. Мы подражали их приемам, усовершенствовали их, придали свободу и красоту неподвижным формам, не придерживались никакого определенного размера, а только естественного первообраза, и теперь оставили за собою своих учителей. Каким образом сделалось это возможным? Только вследствие того, что учитель, принужденный неумолимыми законами, должен был остановиться на одной точке, а мы, смотря по силе и желанию, могли продвигаться вперед в обширной области искусства.
- Но как же можно принуждать художника совершенно однообразно создавать свои произведения, изображающие постоянно различные предметы?