"Он умирает", -- пробормотал Павел в смертельном страхе и взглянул, едва переводя дух и отыскивая помощи, в долину и на вершину горы.
Пылая в блеске зари, теряясь в свежем сияющем тумане, высилась перед ним величественная громада горы, на которой Господь начертал на каменных скрижалях закон для своего народа и для всех народов Земли, и Павлу показалось, точно он видит исполинскую фигуру Моисея на высочайшей вершине горы, точно из его уст слышит строжайшую из всех заповедей: "Не убей!" -- и с грозной силой и подобно звуку меди поражают эти слова его слух.
Закрыв лицо руками, Павел держал с безмолвным отчаянием свою жертву на коленях.
Он закрыл глаза и не смел взглянуть ни на бледное лицо юноши, ни на гору, а медный звук голоса, доносившегося с высоты, слышался все громче и громче, и, почти обезумев от волнения, пустынник все только и слышал ту страшную заповедь: "Не убей", а затем другую: "Не пожелай жены ближнего своего!" -- и третью: "Не прелюбодействуй!" -- и, наконец, четвертую: "Да не будут у тебя иные боги, кроме меня!"
Кто согрешит против одной из этих заповедей, тот будет осужден, а он, он преступил все четыре, преступил их на тернистом пути к спасению!
Внезапным диким движением вскинул он руки к небу и поднял, тяжело дыша, взоры к горе.
Что это?
На вершине Синая, где находился наблюдательный пост фаранитской стражи, развевался значок, показывавший, что неприятель приближается.
Павел не ошибся.
Придя ввиду близкой опасности в себя и собравшись с мыслями, он понял, что звук, все еще доносившийся потрясающим голосом до его слуха, исходит от медной доски, в которую бьет страж на горе, чтобы предостеречь жителей оазиса и анахоретов.