-- И я надеюсь, что ты спасешься, -- сказал епископ. -- Много страданий было суждено тебе в жизни. Старался ли ты простить тем, которые причинили тебе наибольшее горе, и можешь ли ты молиться: "И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим?" -- Помнишь ли ты слова: "Ибо как вы будете прощать людям их прегрешения, так и Отец ваш небесный простит вам?"
-- Гликеру я не только простил, -- отвечал больной, -- но и заключил ее вновь в глубине моего сердца; а тому человеку, который так позорно соблазнил ее, тому презренному, который несмотря на все мои благодеяния обманул, ограбил и опозорил меня, и ему я желаю...
-- Прости ему, -- воскликнул Агапит, -- дабы и тебе простил Господь!
-- Восемнадцать лет я пытаюсь благословлять врага, -- возразил Стефан, -- не перестану и впредь стараться...
Пока все внимание епископа было обращено на больного; но вдруг раздались голоса с разных сторон, и Геласий, стоявший с несколькими анахоретами у края обрыва, крикнул ему:
-- Спаси нас, отец, язычники лезут вон там на скалы. Благословив Стефана, Агапит отошел от него, повторив еще раз задушевным тоном:
-- Прости, и унаследуешь Царствие Небесное!
На равнине лежало множество раненых и убитых, и фараниты снова отступали к оврагу, потому что блеммийцы не обратились в бегство, а только рассеялись, влезли на скалы, окружавшие равнину, и начали оттуда поражать своих врагов стрелами.
-- А где римляне? -- быстро спросил Агапит у Ориона.
-- Они отошли вон в то ущелье, по которому идет дорога сюда, наверх, -- ответил Орион. -- Но посмотри, посмотри на этих язычников! Господи, помилуй нас! Точно дятлы по деревьям лезут они вон там по обрыву.