Рассказ Сироны звучал для Петра и Дорофеи точно песнь о свидании и надежде, пропетая певцом в черной одежде и с арфою, обвитою черным флером.
-- Живее, живее, Марфана! -- воскликнула Дорофея, и глаза ее заблистали. -- Живее приготовь корзину с перевязками! Лекарство я изготовлю сама!
Петр приблизился к Сироне и спросил ее тихо:
-- Правда, что ему не хуже? Действительно можно надеяться на спасение, и Павел...
-- Павел говорит, -- прервала его Сирена, -- что при хорошем уходе он поправится в несколько недель.
-- И ты можешь свести меня к нему?
-- О я, я! -- воскликнула галлиянка, ударив себя по лбу. -- Мне, верно, уж не удастся найти дорогу к нему; я не запомнила ни одной приметы. Но постой! До нас один отшельник из Мемфиса, который умер несколько недель тому назад...
-- Старик Серапион? -- спросил сенатор.
-- Да, да, так его звали! -- воскликнула Сирона. -- Ты знаешь его пещеру?
-- Да откуда же мне знать? -- возразил Петр. -- Но, может быть, Агапит...