Он был прерван приходом Ермия, принесшего убитого молодого козерога и воскликнувшего:
-- Взгляните, каков красавец, и стоит мне только одной стрелы. Сейчас разведу огонь и зажарю лучшие куски. Козерогов на нашей горе еще довольно, и я знаю, где их найти!
Через час отец и сын ели мясо, изжаренное на вертеле; Павел отказался ужинать с ними, так как он, каясь в отчаянии после метания диска, не ограничился одним самобичеванием в пещере, но и наложил на себя строгий пост.
-- А теперь, -- воскликнул Ермий, когда отец с удовольствием подкрепился давно не виданной добротной пищей и объявил, что совершенно сыт, -- теперь примемся за самое лучшее! В этой бутылке у меня славное вино, а когда она опорожнится, мне дольют ее снова.
Стефан взял деревянный кубок, поданный сыном, отпил немного и сказал потом, еще раз отведав на язык вкус благородного вина:
-- Это нечто великолепное! Сирийское вино! Попробуй-ка, Павел!
Тот взял кубок, с видом знатока вдохнул в себя аромат золотистого напитка и пробормотал, не дотронувшись до кубка губами:
-- Это не сирийское, а египетское; я его знаю -- на мой взгляд, это мареотийское!
-- Так и называла его Сирона! -- воскликнул Ермий. -- И ты узнал его по одному запаху! Она говорила, что вино особенно полезно для больных!
-- Это верно, -- подтвердил Павел; а Стефан спросил с удивлением: