Понтий любил этих собачонок и, раскрывая письмо префекта, сказал:
-- Приглашаю этих трех малюток в гости на остатки нашего ужина. Дай им только то, что им пригодно, Эвфорион, а что покажется тебе более приличным для твоего собственного желудка, то кушай на здоровье.
Пока архитектор, сперва бегло, а потом более внимательно, читал принесенное послание, певец положил на тарелку несколько хороших кусочков для любимиц своей жены и наконец приблизил к своему орлиному носу блюдо с последним оставшимся паштетом.
-- Для людей или для собак? -- спросил он своего сына, указывая пальцем на паштет.
-- Для богов, -- отвечал Поллукс. -- Отнеси его матушке. Она с удовольствием хоть раз вкусит амброзии*.
______________
* Амброзия -- пища богов.
-- Желаю весело провести вечер, -- вскричал певец, поклонился осушавшим кубки художникам и вышел с паштетом и с своими тремя собачонками из залы. Пока он шагал по палате своими длинными ногами, Папий вновь поднял кубок и начал было:
-- Итак, наш Девкалион, наш Сверхдевкалион!..
-- Извини, -- сказал Понтий, -- если я перебью твою речь, начало которой обещало так много. Это письмо содержит в себе важные известия. На сегодня попойка окончена. Отложим же наш симпосий* и твою застольную речь.