Они уже давно были заняты этой работой, когда Селена подняла наконец голову и снова попробовала взять кисть. Она посмотрела вокруг себя и увидела свою спутницу, которую она даже не поблагодарила за помощь и которая теперь усердно работала, сидя на месте Арсинои.
Своими все еще влажными от слез глазами она вопросительно посмотрела на соседку, и так как последняя, вполне отдавшись своей работе, не заметила взгляда больной, то Селена сказала скорее удивленным, чем приветливым шепотом:
-- Это место моей сестры. Сегодня ты можешь им пользоваться, но, когда фабрика снова откроется, сестра должна опять сидеть рядом со мною.
-- Знаю, знаю, -- застенчиво отвечала работница. -- Я только приготовлю вон те твои листы, так как мне нечего больше делать и по твоему лицу видно, какую боль причиняет тебе нога.
Все, что случилось, было для Селены так странно и ново, что она не поняла, что -- ей говорила соседка, и отвечала, пожимая плечами:
-- Заработай, сколько можешь; я не возражаю: ведь у меня сегодня все равно ничего не выйдет.
Горбунья покраснела и нерешительно взглянула на сидевшую против нее женщину. Та тотчас же оставила свою кисточку и, обращаясь к Селене, сказала:
-- Мария не то хотела сказать, дитя мое. Она взяла на себя одну половину твоей дневной работы, а я другую, чтобы твоя болезнь не лишила тебя дневной платы.
-- Неужели я кажусь такой бедной? -- спросила дочь Керавна, и яркий румянец залил ее бледные щеки.
-- Совсем нет, дитя, -- отвечала женщина. -- Ты и твоя сестра, наверное, принадлежите к хорошему дому; но доставь нам удовольствие и позволь помочь тебе.