-- Совершенно верно, -- подтвердил префект. -- В том же, что она девушка свободная, а не раба, я готов поклясться. Друг Поллукс, ты вступился за нее; что тебе известно о ней?
-- То, что она дочь дворцового управителя Керавна, которую я знаю с детства, -- отвечал молодой художник. -- Он римский гражданин, и притом из старинного македонского дома.
-- Может быть, даже царской крови, -- заметил, улыбаясь, Титиан.
-- Я знаю этого человека, -- поспешно проговорил Габиний. -- Это надменный шут с весьма скудными средствами.
-- Мне думается, -- с аристократическим спокойствием прервал Вер возбужденного купца скорее скучающим, чем нелюбезным тоном, -- мне думается, что здесь неуместно держать речи относительно характера отцов этих девушек и женщин.
-- Но он беден! -- вскричал антиквар с раздражением. -- Несколько дней тому назад он предлагал мне купить его жалкие редкости; я, однако, не мог...
-- Нам жаль тебя, если эта сделка не состоялась, -- снова прервал его Вер, на этот раз с изысканной вежливостью. -- Подумаем прежде о лицах, а потом уже о нарядах. Итак, отец этой девушки римский гражданин?
-- Член Совета и в своем роде родовитый человек, -- сказал Титиан.
-- А мне, -- прибавила его супруга Юлия, -- нравится эта очаровательная девушка, и если ей достанется главная роль, а ее отец беден, как ты утверждаешь, мой друг, то я позабочусь о ее наряде. Император будет в восторге от такой Роксаны.
Адвокаты Габиния замолчали; сам он трясся от разочарования и злости, но его гнев достиг высшей степени, когда Плутарх, которого он, как ему думалось, прежде привлек на сторону своей дочери, попытался еще ниже обыкновенного склонить свой и без того согбенный корпус перед Юлией и произнести с изящным жестом сожаления: