От него Антиной узнал, где находится больная Селена, о которой он думал всегда.
Антиной уже не застал ваятеля в мастерской.
Желание поговорить с матерью привело Поллукса в домик привратника, и теперь он стоял перед нею и, оживленно размахивая длинными руками, рассказывал ей откровенно все, что пережил в прошлую ночь.
Его рассказ звучал словно ликующая песня, и, когда он заговорил о том, как праздничная процессия увлекла его вместе с Арсиноей, Дорида вскочила со стула, захлопала своими маленькими пухлыми руками и вскричала:
-- Вот это веселье, вот это радость! Так и я летала тридцать лет тому назад с твоим отцом.
-- Не только тридцать лет тому назад, -- заметил Поллукс. -- Я еще совсем хорошо помню, как ты однажды во время больших дионисии*, охваченная могуществом бога, со шкурой косули на плече мчалась по улице.
______________
* Большие дионисии приходились на весенний солнцеворот в месяце элафеболионе (наши март-апрель).
-- Это было хорошо, это было прекрасно! -- вскричала Дорида с блестящими глазами. -- Но тридцать лет тому назад это было еще иначе. Я уже однажды рассказывала тебе, как я тогда с нашей служанкой пошла на Канопскую улицу, чтобы посмотреть большую праздничную процессию из дома тетки Архидики. Мне было нелегко идти, так как мы жили у театра. Мой отец был театральным смотрителем, а твой принадлежал к числу главных певцов хора. Мы спешили, но разный сброд задерживал нас, а пьяные парни лезли и заигрывали со мною.
-- Да ведь ты и была красива, как розанчик, -- прервал ее сын.