-- Конечно, но это еще далеко не все.
-- Ну?
-- С чего мне начать... Ах, Селена, мое сердце так полно. Я устала, и все-таки я могла бы плясать, и петь, и бесноваться и сегодня, и всю ночь, и завтра. Когда я думаю о своем счастье, то у меня шумит в голове и мне кажется, что я должна крепко держаться, чтобы не упасть. Ты еще не знаешь, что чувствует человек, в которого попала стрела Эрота. Ах, я так сильно люблю Поллукса, и он тоже любит меня!
При этом признании вся кровь отхлынула от щек Селены, и с ее губ тихо прозвучали вопросительные слова:
-- Поллукс, сын Эвфориона, ваятель Поллукс?
-- Да, наш милый добрый верзила Поллукс! -- вскричала Арсиноя. -- Навостри уши и дай мне рассказать, как все это случилось. В эту ночь по дороге к тебе он признался мне, как сильно он меня любит; и ты должна посоветовать, каким образом нам склонить отца в нашу пользу, склонить как можно скорее. После-то он, конечно, скажет "да", потому что Поллукс может добиться всего, чего только захочет, и притом он со временем сделается великим человеком, таким, как Папий, Аристей и Неалк*, вместе взятые. Юношеская штука с нелепой карикатурой... Но как ты бледна, Селена!
______________
* Неалк -- греческий художник III века до н.э.
-- Это ничего, совсем ничего. Я чувствую боль. Только говори дальше, -- попросила Селена.
-- Госпожа Анна сказала, чтобы я не позволяла тебе много говорить.