-- Это познание, -- воскликнул старик с жаром, размахивая руками, -- познание высочайшего и всего, что только доступно исследованию чистейшей философии, что самые сильные и чистые из мыслителей, которых ты разумеешь, могут когда-нибудь узнать посредством серьезного и углубленного размышления, -- все это каждый ребенок в нашем народе уже получил от своего бога в подарок. Сокровищами, которые ищут ваши мудрецы с таким трудом, мы уже обладаем в нашем писании, в наших заповедях, в нашем нравственном законе. Мы -- народ из народов, первенцы Господа, и когда из нашей среды явится Мессия...
-- Тогда, -- прервал его Аполлодор, -- исполнится то, чего я желаю вместе с Филоном: именно, чтобы мы были священниками и пророками для других народов. Тогда мы сделаемся поистине народом священнослужителей, призванных к тому, чтобы своими молитвами испрашивать для всех людей благословение Всевышнего. Для нас, для нас одних явится посланник божий, чтобы из рабов сделать нас царями народов.
Аполлодор с удивлением посмотрел взволнованному старику в лицо и спросил с недоверчивой улыбкой:
-- Распятый назареянин был ложным Мессией, но когда появится истинный?
-- Когда он появится? -- вскричал рабби. -- Когда? Разве я могу это сказать? Я знаю только одно. Червь теперь поднимает уже свое жало, чтобы ужалить пяту того, кто его попирает. Слыхал ли ты имя Бар-Кохба?*
______________
* Бар-Кохба (т.е. "Сын звезды") -- имя некоего Симеона, выдававшего себя за Мессию и поднявшего в 132 г. еврейское восстание против притеснений Адриана.
-- Дядя, -- прервал Бен-Иохай речь старого рабби, вставая со своего места, -- не говори того, в чем ты можешь раскаяться.
-- Не беспокойся, -- возразил Гамалиил серьезно. -- Эти люди здесь низвели божественное до степени человеческого; но они не предатели. -- Затем он снова обратился к Аполлодору и сказал: -- Сильные во Израиле воздвигли кумиры на нашем святом месте; они хотят снова принудить народ поклоняться этим богам; но мы позволим скорее сломить себе спину, чем согнуть ее.
-- Вы снова замышляете большое восстание? -- спросил александриец с беспокойством.