Эти слова возымели действие и вскоре вызвали и другие:
-- Этот мошенник обкрадывает нашего отца Диониса! -- вскричал другой гражданин, а третий, подняв высоко факел над головой, заревел:
-- Отнимем у него драхмы, дать которые он поскупился для бога; нам они пригодятся.
Колбасник Главк вырвал засмоленный горящий канат из рук своего соседа и заревел:
-- За мной! Зажжем дом у него над головой!
-- Стой, стой! -- закричал сапожник, поставлявший обувь для рабов Аполлодора, преграждая дорогу разъяренному мяснику. -- Может быть, там оплакивают какого-нибудь умершего. Еврей прежде всегда украшал свой дом.
-- Нет! -- возразил какой-то флейтист хриплым голосом. -- Сын старого скряги недавно мчался через весь Брухейон с веселыми товарищами и беспутными девками, и его пурпурный плащ развевался далеко позади него.
-- Посмотрим, что красней: финикийская ткань парня или пламя, которое покажется, когда дом старика загорится! -- вскричал сухопарый портной и оглянулся, чтобы удостовериться в действии своей остроты.
-- Попробуем! -- раздалось сперва из одних, потом из нескольких других уст.
-- В дом!