Арсиноя утвердительно кивнула головой; Павлина продолжала:
-- И ты переносишь свою потерю со смирением?
-- Что значит смирение? -- робко спросила девушка.
Анна положила руку на плечо вдовы и прошептала ей:
-- Она язычница.
-- Я знаю это, -- возразила Павлина резко и затем ласково, но решительно сказала: -- Вследствие смерти твоего отца ты и твои близкие потеряли родителей и приют. В моем доме, у меня, ты можешь найти новое убежище. За это я не требую от тебя ничего, кроме твоей любви.
Арсиноя с удивлением посмотрела на гордую женщину. Она еще не могла чувствовать к ней никакого влечения, и до ее сознания еще не дошло, что от нее требовали единственного дара, которого, даже при самом добром желании, не может дать по приказанию самое любвеобильное сердце.
Павлина не дожидалась ответа; она кивком головы дала Анне знак идти с нею назад к общине, собравшейся для братской трапезы.
Четверть часа спустя обе женщины снова оставили своих единоверцев.
Дети Керавна были пристроены. Несколько христианских семейств охотно взяли их на свое попечение. Слепого Гелиoca желали взять к себе многие матери, но напрасно, так как Анна заявила свое право, по крайней мере на первое время, воспитывать несчастного мальчика в своем доме. Она знала, как была привязана к нему Селена, и надеялась, что его присутствие подействует благотворно на впавшую в уныние девушку.