-- Я распоряжусь, чтобы ликторы схватили ее, -- сказал разгневанный властитель.
-- Нет, -- вскричал юноша решительно, -- нет, этого ты, конечно, не должен делать!
-- Не должен? Это мы увидим.
-- Нет, разумеется, нет, так как, чтобы ты знал это, Селена, дочь Керавна... она...
-- Ну?
-- Она с отчаяния бросилась в воду... да, в воду, ночью, в море.
-- А! -- воскликнул Адриан более мягким тоном. -- Это, разумеется, изменяет дело. Посылать ликторов гоняться за тенью напрасно, и девка потерпела самое строгое из всех наказаний. Но ты? Что я должен сказать о твоем поступке? Ты знал ценность этого сокровища, знал, как высоко ценил его я, и отдал его в такие руки!
-- Да ведь в нем было лекарство, -- пробормотал юноша. -- И как мог я думать...
Император прервал любимца и, ударив себя по лбу, сказал:
-- Да, думать; мы, к сожалению, уже давно знаем, что думанье не по твоей части! Этот флакончик стоил мне изрядной суммы, но так как он однажды принадлежал тебе, то я отдаю его тебе снова; но только я требую, чтобы на будущее время ты дорожил им больше. Я скоро спрошу о нем! Ради всех богов, мальчик, что с тобою? Неужели я так страшен, что одного вопроса моего достаточно, чтобы сразу кровь отлила от твоего лица? Право, если бы эта вещь досталась мне не от Плотины, то я оставил бы ее у финикиянина и не поднимал бы из-за этого случая большого шума.