-- А обстоятельства, при которых умер Антиной, -- прибавил патриарх, -- дадут новую пищу его склонности к суеверию.
-- Этого можно опасаться. Нам предстоят несчастные дни. Восстание, поднимающееся в Иудее, будет опять стоить тысяч человеческих жизней.
-- Однако если бы тебе можно было принять управление этой провинцией!
-- Но ты знаешь мое состояние, достойный муж. В свои дурные дни я не способен собраться с мыслями и шевелить губами. Когда моя одышка усиливается, я чувствую себя так, как будто меня душат. Много десятков лет я охотно отдавал и душу и тело в распоряжение государства, но теперь я чувствую себя вправе употребить остаток ослабевших сил на другие предметы. Мы с женой намерены удалиться в свое имение на Ларийском озере. Там мы хотим попробовать, не удастся ли нам сделаться достойными спасения и усвоить надлежащим образом истину, какую ты показал нам... А, вот и ты, Юлия! Когда в нас созрело решение удалиться от света, мы не раз вспоминали слова еврейского мудреца, которые ты недавно сообщил нам: "Когда ангел господень изгнал первых людей из рая, он сказал им: "Отныне да будет ваше сердце вашим раем"". Мы покидаем удовольствия больших городов...
-- И делаем это без сожаления, -- прибавила Юлия, -- потому что мы носим в себе самих семена более невозмутимого, более чистого и прочного счастья.
-- Аминь! -- вскричал патриарх. -- Где бывают вместе двое таких, как вы, там Господь участвует в качестве третьего в вашем союзе.
-- Отпусти с нами в путь своего ученика -- Маркиана, -- попросил Титиан.
-- Охотно, -- ответил Евмен. -- Может он прийти к вам после меня?
-- Не сейчас, -- возразила Юлия. -- Сегодня утром мне нужно сделать одно важное, но вместе с тем веселое дело. Ты знаешь госпожу Павлину, вдову Пудента. Она приняла к себе одно прекрасное молодое существо.
-- И Арсиноя ушла от нее.