-- Мой бедный отец... он не шевелится... он окоченел... а его лицо... о вечные боги! -- сокрушалась Селена.
-- Кто храпит, тот не умер, -- возразил скульптор.
-- Но врач сказал...
-- Да он вовсе не болен! Понтий только угостил его более крепким вином, чем то, к которому он привык. Оставь его в покое. У него подушка под головой, и он спит сладким сном младенца. Когда он уж чересчур громко затрубил, я принялся свистеть, словно канарейка: этим иногда удается унять храпуна. Но скорее можно заставить плясать вон тех каменных муз, чем разбудить его.
-- Только бы перенести его на постель!
-- Если у тебя есть четверка лошадей под рукою...
-- Ты все такой же нехороший, как был.
-- Несколько лучше, Селена. Тебе только нужно снова привыкнуть к моей манере говорить. На этот раз я хотел лишь сказать, что нам обоим не под силу унести его.
-- Но что же мне делать? Врач сказал...
-- Оставь меня в покое со своим врачом! Я знаю болезнь, которой страдает твой отец. Она завтра пройдет. У него поболит голова, может быть, до завтра. Дай ему только выспаться...