-- Она принадлежитъ... она принадлежитъ намъ. Мы прибыли сюда вчера поздно вечеромъ и Понтій...
-- Значитъ ты пріѣхалъ изъ Рима вмѣстѣ съ архитекторомъ?
-- Да. Но кто ты сама?
-- Я -- Селена, дочь дворцоваго управителя Керавна.
-- А кто такое этотъ Поллуксъ, котораго ты призывала на помощь, очнувшись отъ обморока?
-- А зачѣмъ тебѣ это знать?
Юноша покраснѣлъ и въ смущеніи отвѣчалъ:
-- Я испугался, когда ты съ его именемъ на губахъ такъ порывисто бросилась впередъ, послѣ того какъ мнѣ удалось, съ помощью холодной воды и этой эссенціи, привести тебя въ чувство.
-- Я бы и такъ пришла въ себя. Теперь я уже сама могу идти. Но мнѣ кажется, что тотъ, кто приводитъ въ чужой домъ злобныхъ собакъ, долженъ былъ бы получше ихъ стеречь. Привяжи покрѣпче своего дога, а то мои маленькія сестры проходятъ здѣсь, когда идутъ гулять. Благодарю тебя за помощь. Но гдѣ же кувшинъ?
Съ этими словами Селена оглянулась кругомъ, ища сосудъ, который такъ любила ея покойная мать. Увидавъ его осколки, она глухо зарыдала и наконецъ воскликнула гнѣвнымъ голосомъ: