-- Нѣтъ, пожалуйста, не прикасайся ко мнѣ,-- строго возразила Арсиноя.
Она собрала рукой роскошныя, мягкія волосы и освободила ихъ отъ листьевъ, которые забились въ нихъ, какъ зеленые жуки въ густую зелень цвѣтовъ. Потомъ она прикрыла голову покрываломъ, которое давно уже свалилось и какимъ-то чудомъ не отлетѣло, зацѣпившись за застежку ея плаща.
Поллуксъ пожиралъ ее глазами и, увлеченный силою страсти, воскликнулъ:
-- Вѣчные боги, какъ я тебя люблю, моя Арсиноя! Сердце мое было подобно играющему ребенку, но теперь оно возмужало и стало похоже на героя, который съумѣетъ владѣть своимъ оружіемъ.
-- А я буду съ нимъ бороться,-- весело сказала она, снова взявъ его руку, и они поспѣшили, все еще приплясывая, по направленію къ старому дворцу.
Сѣроватая полоса на горизонтѣ уже возвѣщала о скоромъ появленіи поздно встающаго декабрскаго солнца, когда Поллуксъ и его спутница входили въ давно открытыя для рабочихъ ворота.
Они простились въ первый разъ въ залѣ музъ, потомъ еще разъ, печально и все-таки радостно, въ галлереѣ, ведущей въ жилищу управителя.
Прощаніе это было однако коротко, потому что мелькнувшій свѣтъ лампы быстро разлучилъ влюбленныхъ.
Арсиноя немедленно бросилась бѣжать.
Причиной тому было появленіе Антиноя.