-- И ты не ошибся? Ты дѣйствительно его видѣлъ?
-- Такъ же ясно, какъ вижу теперь тебя.
-- Это неслыханно! Это возмутительно, ужасно!-- закричала Сабина такъ громко и страстно, что испугалась сама пронзительнаго звука своего голоса. Сухая, высокая фигура ея дрожала отъ волненія, всякому другому она показалась бы въ эту минуту некрасивою, неженственною, отталкивающею; но Веру, привыкшему съ дѣтства смотрѣть на нее болѣе нѣжными глазами, стало жаль ее.
Императрица имѣла основаніе быть глубоко возмущенной новымъ оскорбленіемъ, нанесеннымъ ей мужемъ.
Не довольствуясь отдѣлкой для себя особаго, отдѣльнаго отъ ея дворца, жилища, онъ проживалъ теперь въ Александріи, не находя даже нужнымъ извѣстить ее о своемъ прибытіи.
Руки ея тряслись отъ негодованія и досады и не то словами, не то еле внятными звуками она приказала претору велѣть приготовить для нея успокоительное лѣкарство.
Когда Веръ возвратился, исполнивъ порученіе, Сабина уже лежала на своихъ подушкахъ, повернувшись лицомъ къ стѣнѣ.
-- Я зябну,-- проговорила она жалобнымъ голосомъ,-- покрой меня одѣяломъ. Я -- жалкое, обиженное созданіе...
-- Ты слишкомъ впечатлительна и слишкомъ принимаешь все это къ сердцу,-- рѣшился возразить преторъ.
Сабина гнѣвно приподнялась на своемъ ложѣ, не дала ему кончить и стала такъ строго допрашивать его, точно онъ былъ обвиняемый, а она -- его судья.