-- Блаженный Веръ!
-- Какъ прикажешь понять эти слова, прелестная Бальбилла?
-- Очень просто. Бѣдный архитекторъ нравится только какъ хорошій спутникъ, тогда какъ тебѣ всецѣло принадлежитъ сердце твоей прекрасной супруги Люциллы.
-- Также какъ и ей мое, насколько оно не занято тобой. Пріятнаго сна, жестокая муза!
-- Непріятнаго сна, неисправимый мучитель,-- отвѣчала на это пожеланіе Бальбилла, задергивая занавѣску на своемъ окнѣ.
Глава восьмая.
Долго, мучительно долго тянется безсонная ночь для человѣка, постигнутаго тяжелымъ несчастіемъ; будущее представляется ему безбрежнымъ океаномъ, по которому онъ, потерпѣвшій крушеніе мореплаватель, носится по прихоти бушующихъ волнъ; но мракъ рѣдѣетъ и новый радостный день показываютъ ему вблизи его спасительный челнъ, а вдали -- гостепріимный берегъ.
Безконечно тянулась для бѣднаго Поллукса ночь, послѣдовавшая за его роковымъ столкновеніемъ съ Адріаномъ; не смыкая глазъ и часто тяжело вздыхая, онъ нетерпѣливо ждалъ утра; неотвязныя думы объ его испорченномъ будущемъ не давали ему минуты покоя.
Мастерская Паппія была для него, закрыта, собственныхъ инструментовъ было недостаточно и мысль о самостоятельной работѣ, которую онъ самоувѣренно лелѣялъ еще наканунѣ, казалась ему теперь несбыточною мечтой.
Ощупавъ кошелекъ, лежавшій у него по обыкновенію подъ изголовьемъ, онъ невольно улыбнулся, несмотря на свою печаль: на днѣ его оказались только двѣ монеты, и то, къ несчастію, мѣдныя, да высушенная куриная грудинка, которую онъ намѣревался подарить своимъ маленькимъ племянницамъ.