"Хорошо тебѣ, матушка, такъ разсуждать,-- думалъ про себя Поллуксъ, исполняя привазанія матери,-- ты не оставляешь за собой своей Арсинои... Еслибы можно было по крайней мѣрѣ условиться съ Антиноемъ насчетъ свиданій съ нею... Но красиваго юношу словно пришибло распоряженіе императора и онъ ушелъ, пошатываясь, какъ будто несъ свою голову на плаху.
Увѣренность Дориды въ быстромъ поворотѣ въ лучшему на этотъ разъ не обманула ее. Вскорѣ подошелъ къ ней тайный секретарь кесаря, Флегонтъ, и объявилъ ей, что Адріанъ велѣлъ отпустить Эвфоріону единовременно полталанта и впредь выдавать ему прежнее жалованье.
-- Ну, видишь?-- крикнула Дорида мужу, когда удалился вѣстникъ царской милости.-- Вотъ ужь снова начинаетъ намъ свѣтить солнце прежнихъ счастливыхъ дней. Пол-та-ла-нта! Ну, скажи, что подѣлаетъ теперь нужда съ такими богачами, какъ мы съ тобой? Какъ думаешь, не возлить ли намъ теперь же полчаши вина богамъ и не выпить ли намъ самимъ остальную половину?
И Дорида, развеселившись окончательно, принялась за дѣло такъ проворно, какъ будто хлопотала о свадьбѣ. Ея веселое настроеніе сообщилось и сыну при мысли, что щедрый даръ императора навсегда избавляетъ его отъ заботъ о подержаніи родителей и сестры и позволяетъ ему, наконецъ, отдать все свое время искусству.
Проще всего, думалъ онъ, слѣдуетъ приняться за такъ удачно уже слѣпленную статую Антиноя. Съ этою мыслью молодой ваятель взошелъ въ домикъ, чтобы приказать призванному имъ рабу какъ можно бережнѣе перенести восковое изваяніе въ новое ихъ жилище; въ это самое время въ дворцовыя ворота входилъ бывшій хозяинъ Поллукса, Паппій. Онъ шелъ во дворецъ, чтобы довершить собственноручно работы, взятыя имъ на свое имя, а главное, чтобы попытаться еще разъ привлечь на себя милости человѣка, въ которомъ онъ узналъ всесильнаго императора. Болѣе всего однако озабочивалъ Паппія страхъ, чтобы Поллуксъ, такъ или иначе, не довелъ до свѣдѣнія Адріана, какъ мало участвовалъ онъ самъ, Паппій, въ тѣхъ художественныхъ работахъ на Лохіи, которыя уже доставили ему болѣе славы и денегъ, чѣмъ всѣ другія произведенія, выходившія изъ его мастерской.
"Всего лучше,-- думалъ онъ,-- было бы смирить на время гордость и громкими обѣщаніями привлечь къ себѣ снова бывшаго ученика; къ несчастію, это было немыслимо послѣ того, какъ Паппій такъ усиленно жаловался кесарю на мнимые недостатки молодаго ваятеля и такъ громко радовался возможности освободиться отъ него. Оставалось одно: либо удалить Поллукса изъ Александріи, либо навлечь на него гнѣвъ императора и тѣмъ самымъ сдѣлать его для себя безвреднымъ.
Ему приходило на мысль избавиться отъ соперника еще инымъ путемъ, а именно -- нанять египетскаго убійцу; но Паппій былъ прежде всего мирнымъ гражданиномъ и ему претило всякое явное нарушеніе законовъ.
Случалось, однако, что онъ не стѣснялся выборомъ средствъ. Онъ зналъ людей, умѣлъ подлаживаться въ сильнымъ, искусно чернить своихъ соперниковъ и такимъ образомъ одерживать побѣду надъ людьми, уже составившими себѣ положеніе; подставить такимъ же путемъ ногу юношѣ, еще ничѣмъ себя не заявившему, казалось ему дѣломъ сравнительно легкимъ.
Но вотъ, проходя мимо домика Эвфоріона, онъ замѣтилъ рабовъ, выносившихъ на улицу пожитки изгнанниковъ. Онъ немедленно разузналъ о случившемся и душевно порадовался гнѣву императора на родителей своего соперника.
Постоявъ немного въ раздумьѣ у воротъ, Паллій приказалъ одному изъ рабовъ вызвать въ себѣ Поллукса.