Онъ зналъ, что ему придется одному создать и отдѣлать всю статую, и что Паппій, сдѣлавъ кое-какія ничтожныя измѣненія на готовой работѣ, выдастъ ее въ концѣ концовъ за собственное свое произведеніе.
Съ подобнаго рода нечестнымъ образомъ дѣйствія Поллуксу приходилось не разъ мириться въ продолженіе двухъ лѣтъ и онъ безпрекословно подчинился и теперь намѣреніямъ своего хозяина. У послѣдняго было много заказовъ, а творчество представляло само по себѣ величайшее изъ наслажденій для молодаго художника.
Паппій, рано принявшій его въ ученики и сообщившій все то знаніе и умѣнье, какими, обладалъ самъ, не былъ скрягою, а Поллуксъ нуждался въ деньгахъ не только для себя, но и для прокормленія своей овдовѣвшей сестры съ ея дѣтьми, о которыхъ онъ заботился, какъ будто это было его собственное семейство. Онъ радовался также всякому незначительному удобству, которое онъ могъ доставлять бѣднымъ родителямъ, охотно уплачивая за ученіе своего младшаго брата Тевкра, посвятившаго себя рѣзьбѣ на камнѣ.
Иногда ему, правда, приходила въ голову мысль заявить своему хозяину, что онъ намѣренъ впредь стать на собственныя ноги и пожинать лавры для себя, но что же сталось бы съ тѣми, которые полагались теперь на его помощь, еслибъ онъ пожертвовалъ своимъ вѣрнымъ и все-таки порядочнымъ заработкомъ и, подобно многимъ неизвѣстнымъ начинающимъ, остался бы безъ заказовъ?
Къ чему послужили бы ему и творческій даръ, и искреннѣйшая рѣшимость, еслибъ ему не представилось случая исполнить свои произведенія изъ благороднаго матеріала? А пріобрѣтать его на собственныя средства онъ былъ не въ состояніи.
Въ то время, какъ онъ разговаривалъ съ своими стариками, Паппій уже открылъ свои переговоры съ архитекторомъ.
Понтій, обстоятельно изложилъ свои требованія ваятелю.
Послѣдній слушалъ съ большимъ вниманіемъ, ни разу не перебивая говорившаго, и только изрѣдка поглаживалъ правою рукой свое особенно тщательно выбритое, гладкое, какъ восковая маска, и раскрашенное лицо, какъ будто желая сдѣлать его еще болѣе гладкимъ, или измѣнялъ расположеніе складокъ на груди своей дорогой, голубого цвѣта, тоги, которую онъ старался носить на подобіе римскихъ сенаторовъ.
Но когда Понтій, дойдя съ нимъ до конца предназначенныхъ для императора покоевъ, показалъ ему послѣднюю статую, которая, требовала возобновленія, нуждаясь въ новой рукѣ, Паппій рѣшительно воскликнулъ:
-- Это дѣло неподходящее!