-- Успокойся, дай мнѣ время все обдумать, а теперь я остаюсь при своемъ.
-- Даже если я стану умолять тебя,-- продолжала Сабина страстно,-- если я скажу, что ты и судьба лишили меня благословенія, счастія, не дали того, что составляетъ для женщины прекрасную цѣль жизни?... Но я достигну этого счастія! Я хочу, чтобы хотя на короткое время любящія уста называли меня тѣмъ именемъ, которое ставитъ послѣднюю нищую съ младенцемъ на рукахъ выше императрицы, никогда не стоявшей у колыбели своего ребенка. Я хочу быть и называться матерью; хочу имѣть право сказать: мое дитя, мой сынъ, наше дитя.
Сабина громко зарыдала и закрыла лицо руками.
Адріанъ въ изумленіи отступилъ отъ жены.
На его глазахъ совершилось чудо.
Сабина, въ глазахъ которой онъ никогда не видалъ слезинки, Сабина плакала теперь горькими слезами; у Сабины было такое же сердце, какъ у всякой другой женщины.
Пораженный и тронутый до глубины души, смотрѣлъ онъ, какъ она упала на колѣна и, вся вздрагивая отъ внутренняго волненія, спрятала лицо въ подушку.
-- Встань, Сабина!-- сказалъ наконецъ Адріанъ, подходя къ супругѣ.-- Твое желаніе справедливо. Ты получишь сына, котораго жаждетъ твоя душа.
Императрица встала и въ ея глазахъ, еще полныхъ слезъ, выразилась глубокая благодарность.
Сабина могла улыбаться, могла быть прекрасной.