Марія и на этотъ разъ во-время замѣтила юношу и ласково убѣждала его удалиться; но виѳинянинъ настойчиво умолялъ дѣвушку и въ сильномъ волненіи даже обнялъ ее.
-- Милая, добрая Марія,-- говорилъ Антиной вкрадчивымъ голосомъ,-- позволь мнѣ только сегодня увидать ее и поговорить съ ней!
При этихъ словахъ юноша поцѣловалъ горбунью въ лобъ и прежде, нежели она успѣла опомниться, вбѣжалъ въ домъ въ Селенѣ.
Горбатая дѣвушка не понимала, что съ ней случилось. Подавленная смѣняющимися чувствами, она стояла неподвижно и, вся зардѣвшись отъ стыда, въ смущеніи смотрѣла въ землю.
Она чувствовала, что произошло нѣчто неподобающее, неслыханное, но вмѣстѣ съ тѣмъ была словно ослѣплена какимъ-то яркимъ свѣтомъ и къ дѣвичьей стыдливости примѣшивалось новое для нея, сладостное, чувство.
Чтобы собраться съ мыслями, Маріи потребовалось нѣсколько минутъ и ими-то Антиной не замедлилъ воспользоваться.
Быстрыми шагами направился онъ въ комнату, въ которую перенесъ Селену въ ту незабвенную ночь, и уже съ порога назвалъ ее по имени.
Она въ испугѣ отодвинула книгу, которую читала слѣпому брату.
Тогда онъ снова позвалъ ее умоляющимъ голосомъ.
Селена узнала его и спокойно спросила: