-- Правда ли, что они покланяются ослу и голубямъ?
-- Пустяки!
-- Я тоже не хотѣлъ этому вѣрить; во всякомъ случаѣ они добры и помогаютъ всѣмъ страждущимъ, даже чужимъ, не принадлежащимъ къ ихъ сектѣ.
-- Откуда ты это знаешь?
-- Въ Александріи много говорятъ о христіанахъ.
-- Да, да, къ несчастію... Я не преслѣдую воздушныхъ враговъ, къ числу которыхъ отношу мысли и вѣрованія людей; но мнѣ однако нерѣдко приходитъ на умъ вопросъ: можетъ ли быть полезнымъ для государства, чтобы граждане его переставали бороться съ невзгодами жизни и утѣшали себя въ нихъ надеждою на идеальное счастье въ какомъ-то другомъ мірѣ, который можетъ-быть и существуетъ только въ воображеніи людей, въ него вѣрящихъ.
-- Я бы желалъ, чтобы жизнь кончалась со смертью,-- задумчиво проговорилъ Антиной.-- А все-таки...
-- Ну?
-- Еслибъ я былъ увѣренъ, что увижу въ этомъ другомъ мірѣ всѣхъ тѣхъ, съ кѣмъ бы желалъ свидѣться, тогда, конечно, мнѣ захотѣлось бы жить вторично.
-- Стало-быть, ты желалъ бы до скончанія вѣковъ толкаться среди старыхъ знакомыхъ, число которыхъ не уменьшалось бы, а увеличивалось смертью?