-- Тогда я была еще ребенком, -- воскликнула со смехом дочь Сусанны, вспоминая день, когда старик застал ее ворующей персики и с ласковым поклоном пожелал приятного аппетита.
-- Тогда ты и в самом деле была ребенком, -- повторил Руфинус. -- Но ведь теперь ты взрослая девица и не хочешь карабкаться по деревьям, а скромно лазишь через соседские заборы?
-- Так, значит, вы не бывали друг у друга?! -- с удивлением воскликнула Паула. -- Неужели ты не подружилась с Пульхерией, Катерина?
-- С милой Пуль? Ах, мне ужасно хотелось позвать ее к себе. Эту девушку можно полюбить с первого взгляда. Я сто раз добивалась позволения познакомиться с ней. Однако моя мать...
-- Что же имеет госпожа Сусанна против своих соседей? -- спросил Руфинус. -- Мы люди спокойные, никого не обижаем.
-- Нет, нет, Боже сохрани! Но у матери на все свои взгляды. Вы не здешние и так редко ходите в церковь...
-- Поэтому она считает нас безбожниками, -- со смехом перебил Руфинус. -- Скажи своей матери, что она ошибается! Если дочь Фомы -- твоя подруга, и ты придешь к ней в гости, разумеется, через калитку, а не через забор, потому что я завтра же прикажу заделать твою лазейку, тогда ты увидишь, как мы живем. У нас много работы, мы заботимся о всех несчастных существах, в человеческом ли они образе, покрыты ли кожей или перьями. Можно служить Господу, облегчая жизнь его творениям, потому что Он любит все живущее. Передай это своей матери, да приходи к нам почаще, резвый мотылек!
И Руфинус удалился с поклоном, оставив девушек вдвоем.
-- Какой добрый, милый старик! -- воскликнула Катерина. -- Я хорошо знаю его образ жизни, знаю его хорошенькую жену и Пуль, знаю их всех! Как часто наблюдала я за ними с башни; оттуда можно видеть почти весь сад. Но ты понимаешь, если моя мать кого-нибудь невзлюбит... А между тем Пуль могла бы стать отличной подругой для меня.
-- Разумеется, -- согласилась Паула. -- Девушка твоих лет должна выбирать приятельниц постарше маленькой Марии.