Паула ушла в комнату больного Рустема и с волнением прочитала следующее:
"Орион, сын покойного мукаукаса Георгия, приветствует свою двоюродную сестру, дочь благородного Фомы из Дамаска.
Я уничтожил много писем, прежде чем написал это".
Паула недоверчиво пожала плечами и читала дальше:
"Мне хотелось бы объяснить тебе письменно нечто необходимое для нашего обоюдного счастья. Я буду одновременно просить и советовать".
"Советовать -- он!" -- подумала девушка, надменно сжимая губы.
Она читала дальше:
"Пусть сердце твое смягчится в память о том, кто любил тебя, как родную дочь, и, умирая, желал благословить на брак со своим сыном, несмотря на различие наших вероисповеданий. Тогда ты выслушаешь внимательно слова несчастнейшего из людей и разрешишь мне то, чего я прошу у тебя и требую именем покойного отца"...
-- Требую... -- повторила Паула с пылающими щеками. -- Вот как!
В ее глазах мелькнула досада, и руки схватили свиток за оба конца, как будто дамаскинка собиралась разорвать его пополам. Но ей бросились в глаза два слова: "Не бойся..." -- и она сдержала свой порыв, разгладила ладонью измятый папирус и продолжила чтение с возрастающим волнением: