Девушка наклонилась, сжимая руками пылающий лоб. Бледный Орион, вздрагивая, точно в лихорадочном ознобе, положил ей на плечо правую руку и сказал глухим, утратившим прежнюю звучность, голосом:
-- Эзотерики подвергают своих учеников предварительным испытаниям, прежде чем открыть им доступ к мистериям. Хотя мы и живем в Египте, но странно, что такое правило применяется к любви. Все это, впрочем, придумано не тобой. То, что ты называешь "голосом благоразумия", навязано тебе настоятельницей монастыря.
-- Я благодарна ей за совет. Сердце должно подчиняться рассудку.
-- За что ты благодарна игуменье?! -- воскликнул юноша, вне себя от гнева. -- Тебе, напротив, следует проклинать ее за непрошеную услугу, как проклинаю я. Разве она знает меня? Разве мы встречались с ней? Если бы эта чересчур осторожная женщина, привыкшая деспотически властвовать в своей киновии, заглянула ко мне в душу, то не стала бы воздвигать преград между мной и тобой. Любовью и доверием от меня с детских лет можно было добиться всего, и если бы ты, мудрая и осмотрительная, не задумываясь, вручила мне свою судьбу, я не помнил бы себя от счастья и старался бы только заслужить твое одобрение, изгладил в тебе всякий след сомнения; я был бы способен сорвать для тебя с неба солнце и звезды и не побоялся бы никакого испытания!... Но теперь... теперь!... Вместо того чтобы поднять меня на высоту, вы меня унижаете, позорите в моих собственных глазах. Об руку с тобой я поднялся бы в светлые сферы, где царит совершенство, но так... Выжидать, пока мои добрые дела превратят твою спокойную привязанность в пламя страсти! Не смешно ли это? Я не могу вынести такой оскорбительной пытки, такого искуса, и ты сама откажешься от него, если меня любишь.
-- Я люблю, люблю тебя! -- воскликнула Паула, с тоской хватая руки Ориона. -- Пожалуй, ты прав. Но что мне делать, Господи?... Не требуй от меня, по крайней мере в данную минуту, никакого решительного слова! Я не в состоянии ничего обдумать! Ты видишь, как я страдаю!
-- Вижу, -- отвечал он, с сожалением взглянув на бледное лицо девушки, по которому пробегали болезненные конвульсии. -- В таком случае, отложим наш разговор до вечера. Отдохни и прими лекарство, а потом...
-- Потом, на пути в Дамьетту, ты повторишь игуменье то, что сказал теперь мне! -- заключила дамаскинка. -- Она превосходная женщина и научится любить и понимать тебя, я уверена в этом. Почтенная настоятельница возвратит мне мое слово...
-- Какое слово?
-- Мое обещание не отдавать тебе своей руки, пока...
-- Пока я не выдержу искуса, назначенного эзотерикам? -- насмешливо перебил Орион, пожимая плечами. -- Отдохни, Паула; ступай в свою комнату! Посторонняя женщина отравила нам лучшие часы нашей жизни. Теперь мы оба не уверены в себе и не можем договориться ни до чего хорошего. О если бы ты могла видеть, что происходит у меня в душе! Однако тебе пора успокоиться и заснуть, а я постараюсь забыть полученную обиду... Прощай до другой, более ласковой и... смею сказать, более счастливой встречи.