-- А монахини спаслись все до одной?
-- Да, господин. В день нашего прибытия в Дамьеттский порт они отплыли на корабле в Грецию.
-- Пчелы погибли, а трутни уцелели! -- проворчал Горус. Но Гиббус принялся расхваливать трудолюбивую жизнь сестер, у которых он сам однажды находился на попечении во время тяжкой болезни.
Тем временем Филипп успел прочесть предсмертное послание друга. Он в беспокойстве заходил большими шагами по комнате, потом остановился перед Гиббусом и спросил:
-- Ну как же нам теперь быть: кто передаст вдове роковое известие.
-- Передай ты, господин! -- произнес садовник, с мольбой протягивая руки.
-- Я так и знал! -- желчно произнес врач. -- Все самое трудное, самое трагическое и невыносимое непременно обрушивается на мою голову, но я не хочу и не в силах этого сделать! Разве мной была придумана безумная идея? Видишь, отец, мне вечно приходится расхлебывать то, что заварит этот негодный мальчишка.
-- Тяжело, дитя мое, тяжело, -- отвечал старик, -- но это твой долг. Представь себе, если бедные женщины увидят перед собой такого посланника.
-- Нет, нет, так не годится, -- торопливо прервал его Филипп. -- Сегодня опять один из арабов был у Иоанны; если они заметят тебя в таком виде, Гиббус, то тебе несдобровать. Нет, бедный малый, твоя преданность господам заслуживает лучшей награды. Можешь поселиться у нас, не так ли, отец? Ведь Гиббусу не стоит возвращаться обратно на службу к вдове Руфинуса?
-- Конечно, конечно, -- согласился старый жрец. -- Нил должен разлиться когда-нибудь, а мне давно хочется иметь овощи с собственного огорода.