Молодая вдова и дочь Сусанны не без волнения переступили порог гадальщицы. После полудня Катерина видела Филиппа, выходившего из дома Руфинуса, а вслед за тем арабских чиновников, явившихся для допроса.
Перед восходом солнца Паула вышла в сад с заплаканными глазами; немного времени спустя к ней присоединилась Пуль со своей матерью. Тут дамаскинка, рыдая, бросилась на шею Иоанне, и все три женщины долго плакали вместе; очевидно, в доме Руфинуса произошло нечто особенное.
Катерина отправилась к соседям, желая удовлетворить свое любопытство. Однако старая Перпетуя, не любившая девушку, довольно резко и невежливо попросила ее не беспокоить хозяев.
Кроме того, на улице с ней и с Элиодорой случилась неприятность: экипаж Нефорис, из которого они хотели выйти у городских ворот, был задержан арабскими всадниками, причем их предводитель подверг обеих женщин допросу.
Таким образом, они на этот раз пришли в дом "кудрявой Медеи", как люди прозвали ворожею, испуганные и взволнованные, но были встречены здесь с такой предупредительной вежливостью, что скоро успокоились, и даже трусливая Элиодора забыла свой страх. Гадальщица знала теперь, кто такая Катерина, и относилась с большим почтением к единственной дочери богатой Сусанны.
Узкий серп молодого месяца стоял на небе; по словам Медеи, это делало ее проницательнее, чем во время "лунанегра", как она называла безлунную ночь. При первом приходе посетительниц ее умственное око было помрачено враждебными силами мрака, подвластными Тифону, а теперь она видит будущее, как в серебряном зеркале после трехдневного очистительного поста; в настоящую минуту от нее не укроется ни одна пылинка. "Помогите мне, дети Гора [79]: Имсети, Хапи и остальные блаженные духи!"
-- О мои красавицы, -- продолжала с воодушевлением Медея, -- сотни знатных женщин испытали мое искусство, но я никогда не видела таких счастливых, как вы обе. Слышите ли, как кипит вода в котлах счастья. Крышки так и подскакивают -- это просто неслыханно!
Произнося заклинания, она протянула руку к обоим сосудам и торжественно воскликнула:
-- Избыток благополучия бьет через край! Цефа Метрамао!... Вернись обратно к настоящему уровню, к настоящей высоте, к настоящей глубине, к настоящей мере! Дай сюда твой локон, Меи-измеритель, вымеряй и взвесь все это, Техути, двойной Ибис!
Медея усадила пришедших на изящные стулья против окна, навязала каждой на безымянный палец "анубийскую" нить, шепотом выпросила у них по волоску и порывисто воскликнула со страхом и тревогой, как будто от этого зависело счастье или погибель обеих женщин.