-- Вы слышали от нее самой то, в чем заключается величайшее счастье моей жизни. Благородная дочь Фомы -- моя невеста!
В рядах якобитских судей послышался ропот. До сих пор некоторые из них, измученные усталостью, дремали опустив головы на грудь, но тут все встрепенулись, как будто их обдало струей холодной воды.
-- Как скоро ты забыл своего отца, молодой человек, -- воскликнул один из якобитов. -- Что сказал бы Георгий о твоем союзе с мелхиткой, с соотечественницей тех, которые убили твоих братьев. О если бы покойный...
-- Он благословил наш брак на одре смерти, -- прервал Орион.
-- Неужели? -- язвительно заметил другой якобит. -- Ну, в таком случае патриарх был прав, не позволив духовенству провожать на кладбище его тело. Не думал я дожить до такого кощунства на старости лет!
Эти желчные выпады не задевали, однако, обвиняемых; они были так полны сознанием своего счастья, что забыли весь мир. Между тем признание Паулы стало, в сущности, ее смертным приговором; взбешенные якобиты старались ускорить развязку процесса. Обвинитель со стороны арабов принялся красноречиво говорить о гибели мусульманских воинов, убитых ради спасения монахинь, и еще раз прочитал вслух письмо Ориона. Его христианский собрат старался доказать, что здесь говорится ни о чем ином, как о бегстве мелхитских сестер, задуманном с такой хитростью. Кади хотел возразить, но Горус Аполлон стал просить слова.
Паула, встревоженная последними речами, снова ободрилась. Друг и названый отец Филиппа готовился защищать ее.
Но каково было удивление девушки, когда она почувствовала на себе злобный взгляд жреца. Старик смерил глазами статную фигуру подсудимой и медленно произнес:
-- На другое утро после бегства монахинь обвиняемая была в монастыре святой Цецилии и звонила в колокола. Опровергни это, если сможешь, гордая дочь префекта; но знай заранее, что я в таком случае перейду к новым обвинениям.
Ужас охватил Паулу. Ей представилась вдова Руфинуса и Пуль на скамье подсудимых. Если она будет отрицать свою вину, то погубит друзей. Представив это, дамаскинка подтвердила дрожащими губами слова жреца.