"А потом и твоя, сын рабыни!" -- мысленно ответил юноша и чуть не произнес этого вслух.
Но перед ним стояла Паула, и он опасался еще больше раздражить ее врага. Из опасения ухудшить участь любимой девушки Орион молча пропустил мимо себя черного векила и Горуса Аполлона.
Едва за ними затворилась дверь, как взволнованный кади благосклонно кивнул юноше и сказал:
-- Ты поступил благоразумно, мой друг! Орел должен помнить, что он не может пользоваться своими крыльями в тесной клетке так же свободно, как на просторе пустыни под открытым небом.
Отман подал знак тюремщикам, чтобы они отвели заключенного, и отошел в сторону, пока Орион и Паула прощались друг с другом издали. Потом он приблизился к Пауле. Дамаскинка поразила его своим мужеством: гордое спокойствие не оставило ее даже в ту минуту, когда суд произнес над ней смертный приговор.
-- Ты осуждена, благородная девушка, -- сказал кади, -- но халиф, наш повелитель, и милосердный Бог могут помиловать тебя. Обратись с молитвой к Творцу Вселенной, а я, при содействии некоторых друзей, буду ходатайствовать за тебя перед моим государем.
Отман скромно отклонил благодарность Паулы и, когда ее увели, заметил на цветистом, образном языке своего народа поджидавшим его товарищам:
-- Сердце у меня болит от горя. Тяжело согласиться с несправедливым приговором, но признавать Обаду своим единоверцем и покоряться ему -- все равно, что взвалить себе на плечи земной шар!
Х III
Выйдя из зала суда, старый жрец немедленно попросил аудиенции у векила. Обада без церемоний выгнал тюремного сторожа с женой и грудным ребенком из их комнаты, чтобы остаться наедине с Горусом и узнать, какой род смерти придумал он для осужденной.