-- Что это значит? -- спросила Мария перса, дергая его за рукав.
Великан молча наклонился и поднял малышку сильными руками. Она спокойно уселась ему на плечо, откуда ей было видно все происходившее вокруг, точно с высокой башни. Иоанна со страхом придерживала ноги малышки.
-- Матушка! Пуль! -- воскликнула девочка. -- Представьте себе: возле Курии стоит белый осел нашего старика и его шею украшают венком из ветвей оливы.
В эту минуту в душном воздухе раздались звуки сигнальной трубы; толпа стала постепенно затихать, и если кто-нибудь открывал рот, чтобы крикнуть или заговорить, сосед толкал его в бок, принуждая к молчанию.
-- Что там происходит? -- спросила вдова, вытирая вспотевший лоб и по-прежнему придерживая Марию за щиколотки.
Девчушка торопливо отвечала, не отрывая глаз от происходившей перед ней сцены:
-- Взгляни на балкон ратуши, там стоит старший сенатор, торговец пурпуром Александр, он часто приходил к деду, и бабушка терпеть не могла его жену. А рядом с ним -- разве ты не видишь? -- стоит Горус Аполлон. Вот он снимает лавровый венок. Александр хочет говорить...
Новый сигнал трубача прервал слова ребенка. С балкона Курии раздался громкий голос мужчины. Толпа притихла, и речь старшего сенатора ясно звучала по всей площади.
-- Сограждане, мемфиты, товарищи по несчастью! -- медленно и внятно произнес он. -- Вы знаете, сколько нам пришлось выстрадать. Одно бедствие за другим обрушились на нас, и в будущем надо ожидать еще худшего.
Неистовый вопль черни был ему ответом, но сигнальная труба опять восстановила тишину, и оратор продолжал: