-- Каким это образом? -- с недоумением спросил юноша.
-- Он поселился с нами: с матерью Иоанной и Пуль!
Тут девочка передала все события последних дней, и Орион догадался из ее недомолвок, что она скрывает от него что-то важное. Он стал расспрашивать, и Мария рассказала обо всем, происходившем на Рыночной площади.
Тут самообладание окончательно оставило Ориона. Вне себя от горя, он звал невесту по имени и жаловался на отсутствие Амру, единственного человека, который мог спасти осужденную. Только на него оставалась надежда. Он относился к юноше, как второй отец, и дал ему трудное, но ответственное поручение.
-- И ты с жаром принялся за эту задачу! -- воскликнула девочка.
-- Она обдумана мной еще во время путешествия, -- отвечал Орион. -- Вчера я пробовал письменно изложить свою мысль, но мне недоставало самого главного: топографических карт и списков. Нилус приготовил их для меня, потому что я хотел взять эти принадлежности с собой, когда собирался провожать монахинь в Дамьетту. По моему приказу свитки были перевезены в дом Руфинуса...
-- Так они у нас? -- перебила Мария с радостно блестевшими глазами. -- Теперь я вспомнила: рукописи и карты попались мне на глаза, когда освобождали ящики для Горуса. В таком случае будь спокоен: завтра утром они будут здесь.
Обрадованный Орион торопливо поцеловал племянницу в лоб, потом ударил кулаком в стену своей комнаты; в соседней камере тотчас послышалось движение, там отодвинули в сторону какой-то предмет.
-- Хорошие вести, Нилус! -- воскликнул заключенный. -- Планы и списки завтра же будут в моих руках!
-- Отлично! -- послышался из-за стены глухой голос казначея. -- Нам нужно чем-нибудь поддерживать свое мужество. Сейчас ко мне привели нового товарища. Его арестовали на Рыночной площади за нападение на арабского воина. Народ, как слышно, бунтует, и в Курии происходят ужасные вещи.