-- Полководец узнает все до единого слова. Но можно ли ему говорить о вашем участии в бегстве монахинь?
-- Нет, ни за что! -- одновременно воскликнули оба узника.
Мария поняла, что ее предложение принято. Она захлопала в ладоши и прибавила, не помня себя от восторга:
-- Положитесь на меня полностью: гонец отправится в путь не позже завтрашнего дня. Я все устрою, как большая, только укажи мне дорогу, Орион. Для верности лучше написать название станций на моей дощечке... Постой, дай сначала мне сгладить воск.
-- А что у тебя тут нарисовано? -- спросил дядя. -- Боже мой! Большое сердце с прямоугольными клеточками внутри. Что это значит?
-- Ах, пустяки! -- отвечала несколько сконфуженная девочка. -- Мне вздумалось показать, как разделено мое сердце между теми, кого я люблю. Пауле принадлежит ровно половина; вот этот квадратик твой, а тут, -- девочка ткнула острым концом стилоса в тонкий слой воска, -- тут я отвела местечко нашему старику, Горусу Аполлону, но теперь об этом не может быть и речи!
Ловкие пальчики Марии выровняли воск, и на месте стертого сердца -- невинной ребяческой забавы -- Орион написал важные вещи, от которых зависела жизнь и смерть двух людей. Он сделал это, уверенный в аккуратности и благоразумии своей маленькой союзницы. Завтра ранним утром гонец должен был получить от него еще письмо к наместнику халифа.
-- Но ведь быстрая езда обойдется дорого, -- заметил казначей, -- а между тем не надо забывать, что Амру ездит всегда через горы и Беренику. Если мы соберем даже свои последние золотые, их не хватит на все расходы.
-- Берегите свое золото для себя, оно вам здесь понадобится, -- перебила Мария. -- У меня есть жемчуг и драгоценности моей матери... однако...
-- С такими вещами не расстаются, моя добрая девочка, -- возразил Орион.