-- Теперь слишком поздно; мне кажется, что я потеряла всякое право жаловаться ему на свое горе.
-- Хм! -- произнесла в раздумье Перпетуя, не зная, что ответить. -- Во всяком случае, советую тебе успокоиться, -- продолжала она после минутной паузы, -- ты, вероятно, дала понять Ориону, что не позволишь шутить с собой. Тебе нечего стыдиться и приходить в отчаяние. Покорись неизбежному; если внутренний голос не обманывает меня, то скоро наши поиски...
-- Я пришла к тебе также, чтобы спросить об этом. Не вернулся ли кто-нибудь из наших гонцов?
-- Да, вернулся навуфеянин, -- нерешительно ответила кормилица. -- Но, ради Бога, дитя мое, не увлекайся обманчивыми надеждами. Видишь ли, в чем суть: Гирам приходил ко мне сейчас после заката солнца.
-- Бетта, -- воскликнула девушка, хватая кормилицу за плечи, -- скажи мне скорей, что он разузнал?
-- Ничего верного! Не волнуйся так понапрасну. Кроме того, я еще не успела хорошенько потолковать с Гирамом. Завтра утром он обещал привести мне самого гонца. Единственное, что я узнала...
-- Говори скорее, заклинаю тебя ранами Господа Иисуса!
-- Гонец наш слышал об одном пустыннике, который некогда был знаменитым воином.
-- Это отец, это отец! -- воскликнула Паула вне себя от радости. -- Гирам сидит на дворе у огня с другой прислугой. Сейчас приведи мне его, я приказываю тебе, Перпетуя, слышишь? Или лучше пойдем к нему вместе, дорогая, несравненная Бетта!
-- Имей терпение, душа моя! -- умоляла кормилица. -- Тебе нельзя ничего сказать. Если мы и на этот раз напали на ложный след, ты опять станешь убиваться, бедняжка!