Глаза Ориона действительно были влажны от слез, но юноша оплакивал не персиянку, а что-то бесконечно дорогое, чего он лишился в эту минуту.
Однако разговор между матерью и сыном был неожиданно прерван -- за одним несчастьем этой ночи последовало другое. Проводник каравана, перс Рустем, был внесен без признаков жизни. Он позволил себе насмешливое замечание во время спора о религиозных вопросах, и один разъяренный якобит нанес ему глубокую, пожалуй, смертельную рану подвернувшимся под руку поленом.
Врач Филипп посвятил Рустему все свое внимание. Вокруг них толпились слуги и чиновники мукаукаса, привлеченные сюда катастрофой. Они в ужасе перешептывались между собой, исполняя в то же время приказания доктора.
Осмотрев рану масдакита, тот воскликнул резким тоном:
-- Вот это как раз по-египетски -- ударить человека сзади! Ну что вы сбежались сюда, как на интересное зрелище? -- прибавил врач, обращаясь к присутствующим. -- Ступайте вон, кому здесь нечего делать! Прежде всего нам нужны носилки, а ты, госпожа Нефорис, укажи нам две комнаты: одну для бедняжки невольницы, а другую для этого великолепного юноши, который, кажется, недолго протянет, если не произойдет особенного чуда.
-- На северной стороне виридариума, -- отвечала хозяйка, -- у нас есть свободное помещение.
-- Ну нет! -- воскликнул врач. -- Мне нужны комнаты с хорошим, свежим воздухом, окнами на берег Нила.
-- Там у нас обыкновенно помещаются гости, а теперь в одной из комнат живет племянница моего мужа. Туда мы действительно иногда приносили больных из своего семейства, но для таких простых людей... понимаешь?
-- Нет, я глух к подобным речам, -- возразил врач.
-- Я знаю тебя, -- заметила с улыбкой Нефорис, -- но, право, те комнаты заново отделаны для важных гостей.