-- Чему я обязан удовольствию видеть тебя вторично здесь? Говоря откровенно, я не предполагал, что ты вернешься наверх.
-- Почему же?
-- Позволь мне оставить твой вопрос без ответа. Люди неохотно выслушивают неприятные им вещи. Если кто-нибудь назовет нас не вполне здоровыми...
-- Ну, что касается меня, -- прервала его девушка, -- то единственно, что нравится еще мне в самой себе, это мое здоровье. Прошу тебя, однако, говори прямо. Говори обо мне хоть самое дурное; на меня напала такая апатия, что я рада стряхнуть ее, хотя бы для этого мне пришлось даже рассердиться.
-- Ну хорошо... Однако я боюсь восстановить мою добрую приятельницу против себя... Итак, выслушай снисходительно твоего преданного друга. Относительно телесного здоровья тебе может позавидовать всякая рыба, но душевным задором ты едва ли можешь похвастать.
-- Такое вступление не обещает ничего хорошего, -- заметила Паула. -- Из твоего упрека можно заключить, что я обидела тебя или кого-нибудь другого.
-- Это бы еще куда ни шло! -- воскликнул врач. -- Беда именно в том, что мы не видим от тебя ни хорошего, ни дурного.
Ты замкнулась в себе и ничего не хочешь знать о своих ближних.
-- А кого ты называешь моими ближними, позволь спросить?
-- Всех, кто окружает тебя здесь в доме, в нашем городе и в целом мире. Ты так же мало замечаешь их, как неуловимый воздух, даже менее того: ведь воздух все-таки физическая субстанция, которая наполняет паруса, гонит корабли против течения, и притом его изменчивые свойства оказывают благодетельное или вредное влияние на наш организм.