- Отец Небесный стоит неизмеримо выше всякого земного владыки. Потому для нас важнее исполнить волю Божию, чем угодить человеку.
Старец говорил с Агнией очень тихо, не желая быть услышанным остальными присутствующими, но последние слова он произнес довольно громко. В эту минуту тяжелый занавес из простого войлока, закрывавший дверь в соседнюю комнату, немного откинулся, и за ним послышался чей-то необыкновенно сильный и звучный голос:
- Ты уже вернулся, Ириней? Это очень кстати: мне нужно переговорить с тобой.
- Сейчас, владыка, - отвечал пресвитер, вставая. - Теперь ты знаешь, в чем состоит твой долг, - прибавил он, обращаясь к Агнии. - Если твой господин насильно вернет тебя к себе и прикажет участвовать в жертвоприношении идолам или заставит идти в языческий храм, то ты имеешь право обратиться ко мне и просить защиты. Запомни хорошенько мое имя: меня зовут Иринеем.
Здесь его речь была прервана приходом нового лица, появившегося из соседней комнаты. Наружность вошедшего была настолько замечательна, что каждый, видевший его хоть один раз, не мог забыть эту полную достоинства осанку и прекрасные черты.
Это был епископ, благословлявший в это утро толпу с высокого портала своего дворца. Агния узнала его и смиренно приблизилась к великому Феофилу, чтобы поцеловать край его одежды.
Он благосклонно принял этот знак глубокого почтения, окинув девушку проницательным взглядом. Смущенная Агния не смела поднять своих глаз на величавого старца, который всевластно царил над сотнями тысяч человеческих сердец.
- О чем просит эта молодая женщина? - спросил Феофил, указывая на нее своей тонкой рукой.
- Она дочь свободных родителей, получивших крещение, - отвечал пресвитер. - Родом из Антиохии. Продана в рабство язычникам; принуждается насильственным образом к идолослужению; бежала от своего господина и теперь сомневается...
- Но ты, конечно, напомнил ей, Кого следует почитать более всего? - прервал епископ. Потом он обернулся к Агнии и спросил: - Почему ты не пошла со своей жалобой к дьякону своей церкви, а явилась к нам?