Так она не могла уйти от него, и она уже готова была снова позвать его, но невольно остановилась.
Невероятная ярость захлестнула душу Публия. В отчаянии он метался по своей тюрьме, как вдруг взгляд его упал на железный лом, оставленный рабочими при похоронах Аписа.
Как утопающий хватается за плывущее бревно, так и Публий бросился к этому орудию и, не отвечая Клеа, изо всех сил старался просунуть рычаг между створном дверей.
Снаружи все замолкло.
Может быть, безумная женщина уже кинулась навстречу убийцам, а дверь была тяжела и не поддавалась его усилиям. Но он должен ее выбить. Бросившись на землю, римлянин подставил плечо под рычаг и всей тяжестью своего тела навалился на железо. Кости его трещали, и жилы, казалось, сейчас лопнут. Наконец дверь поддалась. Второй-третий раз напряг он все свои молодые силы, и вот дерево хрустнуло в связках, и половинки дверей отлетели. Клеа, охваченная ужасом, бросилась навстречу убийцам.
Публий вскочил на ноги, вырвался из своей тюрьмы на свободу и в несколько прыжков догнал Клеа. Но тщетно требовал он, чтобы девушка остановилась. Тогда сурово и решительно он преградил ей дорогу.
- Ты не сделаешь ни одного шага дальше. Я приказываю это тебе!
- Я пойду туда, куда иду, - отвечала девушка в страшном возбуждении. - Сейчас же отпусти меня!
- Ты останешься здесь, останешься здесь со мной! - угрожающе проговорил Публий и, схватив ее за локти, сжал их пальцами, точно железными кольцами. - Я мужчина, а ты женщина. Я тебя научу, кто здесь должен повелевать и кто - повиноваться.
Гнев и негодование вложили эти слова в уста юноши, а когда Клеа со всей своей далеко не женской силой попыталась вырваться, тогда он сильно, хотя осторожно, согнул ее руки и медленно заставил ее встать перед ним на колени.