- Как они громадны, - подтвердил он, найдя их наконец, - а вот теперь они втягиваются в себя, становятся все меньше и меньше, но... однако? Может быть, это только могильные разбойники высокого роста? Ничего сверхъестественного в их росте нет.
- Вдвое выше тебя, а ты ведь не мал! - вскричал сторож и приник губами к амулету в руке гороскопа. - И если б это были разбойники, почему их не окликнула стража? Почему их крики и стоны не разбудили караул, каждую ночь стоящий там? Опять этот ужасный жалобный крик! Слышал ли ты когда-нибудь, чтобы подобные звуки вырывались из груди человека? Великий Серапис, я умираю от страха! Спустимся вместе, благочестивый отец, надо посмотреть моего больного сынишку. Кто видел такие вещи, тот не останется жив.
Действительно, покой города мертвых был нарушен, но души умерших не принимали никакого участия в ужасах этой ночи.
Молчаливый покой святыни нарушили люди. Полные ненависти и злобы, они хладнокровно совершили убийство другого человека, но, кроме этих зверей, были еще люди, которые во мраке этой жуткой ночи впервые познали лучшее чувство, вложенное небесами в души своих смертных детей.
Чудовище с львиной гривой, появление которого в пустыне так напугало привратника, быстро направлялось в Мемфис. Встречные путешественники, испуганные его диким видом, обращались в бегство или спешили скрыться. Между тем этим чудовищем был простой человек с горячей кровью, честным умом и верным дружеским сердцем.
Но встречавшиеся с ним люди не могли видеть его душу, а внешне он мало походил на обыкновенных людей.
Тяжело двигались его непривычные к ходьбе ноги, с трудом неся тучное тело; огромная борода, масса седых волос на голове, тревожный взгляд - все придавало ему вид, который мог напугать и мужественного человека.
Два торговца, ежедневно приносившие товары для пилигримов Серапеума, встретили его недалеко от города. Они посмотрели на него, и один из них сказал:
- Видел ты это задыхающееся чудовище? Если бы тот не сидел крепко в своей келье, я бы сказал, что это... отшельник Серапион.
- Глупости, - возразил другой, - обет его связывает крепче цепей и веревок. Это один из сирийских нищих, осаждающих храм Астарты.