- Успокойся, только успокойся, - ласково проговорила Клеа и, гладя кудрявую головку сестры, заметила фиалки.
Губы ее вздрогнули, усталый взор оживился, обратившись на пустую чашечку, куда вчера она старательно вложила цветы.
Ирена заметила перемену в лице сестры и, приписывая ее себе, весело спросила:
- Идет мне это?
Клеа уже протянула руку, чтобы вынуть цветы, но удержалась и только сазала г, удивившим девушку своим выражением:
- Цветы мои, но можешь оставить их до тех пор, пока они не завянут, потом возврати их мне.
- Это твои цветы? - повторила Ирена и подняла большие удивленные глаза на сстру. Ведь до сих пор все, что принадлежало сестре, принадлежало и ей. - Я всегда брала цветы, которые ты приносила. Что в этих особенного?
- Такие же фиалки, как и все, - отвечала Клеа, густо покраснев, - но их носила царица.
- Царица! - вскрикнула девочка и, вскочив с колен, захлопала в ладоши. - Она тебе дала цветы? И ты мне это только сейчас рассказала? Вчера, вернувшись с шествия, ты только спросила о моей ноге, о моем платье и ни одного словечка больше. Ты получила букет от самой Клеопатры?
- Нет, как можно? - возразила Клеа. - Один из ее спутников бросил его мне, но довольно! Пожалуйста, передай мне сосуд с водой! У меня во рту пересохло, и я едва могу говорить от жажды.