- В этом ящике, - ответил Публий, указав на одежды, под которыми было спрятано письмо.
- Можно узнать его содержание?
- Нет, теперь не время. Необходимо подумать о том, как поправить беду, которую ты натворил. Подумай только: такое прелестное, невинное создание, которое, по твоим же словам, напоминает тебе твою милую сестру, ты хочешь предоставить - кому? Этому свирепому варвару, этому чудовищу, каждое слово которого порочно, а удовольствие - что-нибудь чудовищное. Ведь Эвергет...
- Клянусь Посейдоном[66]! - горячо воскликнул Лисий. - Я совсем не думал об этом Алкивиаде, когда указал на девушку.
Чего не сделает распорядитель представления, чтобы вызвать одобрение зрителей! Я, говоря откровенно, только лично для себя хотел привести Ирену во дворец. Чем я виноват, что она меня очаровала!
- Каллиста, Фрина, Стефания[67], играющая на флейте, - перебил его Публий, пожимая плечами.
- Что ж тут странного? - с удивлением посмотрел на друга коринфянин. - У Эроса в колчане много стрел: одна стрела ранит глубже, другая - легче, и я думаю, что рана, которая нанесена мне сегодня, очень долго не заживет. Право, этот ребенок восхитительнее нашей Гебы у ручья, и мне было бы очень тяжело от него отказаться.
- Я тебе советую привыкнуть в этой мысли как можно скорее, - серьезно произнес Публий, остановившись против коринфянина со скрещенными на груди руками. - Что бы ты сделал со мной, если бы мне вздумалось твою сестру, на которую так похожа Ирена, хитростью увлечь из родительского дома.
- Прошу тебя не делать подобных сравнений, - крикнул Лисий с таким раздражением, какого Публий никогда от него не ожидал.
- Ты напрасно горячишься, - спокойно и серьезно сказал римлянин. - Твоя сестра прелестная девушка, лучшее украшение вашего великолепного дома, и все же я смею бедную Ирену...