- Конечно, конечно, - согласился Лисий. - Но неужели тебя не поражает, что художники, посвящающие свою жизнь высшим стремлениям, поддаются, так же как другие люди, низким побуждениям: зависти, недоброжелательству...
- Вот человек! - нетерпеливо перебил его Публий. - Ты ничего не мог лучшего придумать, как терять время на подобные разговоры? У нас, кажется, есть более важные дела, чем обсуждение зависти художников, а по-моему, и ученых, вечно преследующих друг друга. Скульптор Аполлодор вместе с женой и дочерьми живет здесь уже шесть месяцев; он исполнял для Филометра бюсты философов и изображения животных для украшения площади перед могилами Аписа. Его сыновья заведуют большой мастерской в Александрии, и когда он туда поедет на собственной лодке, что он часто делает, он возьмет Ирену и посадит ее на корабль. А куда потом мы ее доставим, чтобы спасти от Эвергета, об этом потолкуем с Аполлодором.
- Хорошо, очень хорошо, - одобрительно промолвил коринфянин. - Клянусь Гераклом, я не подозрителен, но что ты сам хочешь вести Ирену к Аполлодору, мне это совсем не нравится. Если тебя увидят с ней, все наше предприятие может рухнуть. Ты пошли к храму Изиды жену Аполлодора, ее мало знают в Мемфисе, и пусть она захватит плащ и покрывало, чтобы закутать девушку. Кланяйся веселой милетианке и скажи ей от меня... нет, ничего не говори, - я сам ведь ее увижу у храма Изиды.
Последними словами юноши уже обменивались, когда рабы накидывали на них плащи.
Вместе вышли они из шатра, пожелали друг другу счастья и быстро пошли каждый в свою сторону, - римлянин к собственным коням, а Лисий отыскивать начальника диадохов.
XIII
Колесница за колесницей выезжали из высоких ворот дворца в город, еще объятый дремотою ночи.
В большом пиршественном зале все стихло, только темнокожие рабы при скудном свете нескольких ламп выметали завядшие листья роз и черного тополя и губками вытирали пролитое вино на мозаичном полу.
В одном углу крепко спал молодой флейтист, побежденный усталостью и вином.
Тополевый венок сполз с его головы и закрыл красивое лицо юноши, но флейту он и во сне продолжал крепко сжимать пальцами.