- Гигантом по силе воли, телу и духу, которому желание соединить опять обе части Египта должно удаться, если он крепко возьмется и если...
- Если? - спросил царь и так пристально посмотрел в глаза евнуха, что тот опустил их и тихо ответил:
- Если Рим не воспрепятствует.
Эвергет пожал плечами и серьезно произнес:
- Рим - это судьба, что накладывает свои решения на все, что мы делаем. Чтобы укротить это неумолимое могущество, я приношу огромные жертвы. Мой агент, через руки которого прошло гораздо больше денег, чем через казначея моих войск, пишет мне, что в сенате на это взглянут не неблагосклонно.
- Это и мы знаем от наших агентов. У тебя на Тибре больше друзей, чем у Филометра, но наше последнее письмо было получено уже давно, две недели тому назад, а в последнее время произошли вещи...
- Говори! - приказал Эвергет, выпрямившись на своих подушках. - Но если ты мне расставляешь ловушку и говоришь теперь как орудие моего брата, то клянусь - и это так же верно, как то, что я настоящий сын моего отца, - что если ты даже убежишь в отдаленнейшие пещеры троглодитов, я велю тебя словить и живого разорвать на куски.
- Я был бы достоин такого наказания, - смиренно вставил евнух и продолжал: - Если я верно вижу, на этих днях произойдут большие события.
- Да! - решительно сказал царь.
- Между тем именно теперь на Филометра смотрят в Риме лучше, чем прежде. Ты видел молодого Публия Сципиона за столом у царя и не позаботился расположить его к себе.