Он заскрежетал зубами, схватил ее руки и произнес:
- Оно предназначалось для моей матери, а ты отвергаешь его!
Она ничего не хотела слышать и старалась вырваться от него. В это время дверь отворилась, но они оба ничего не заметили, пока сердитый мужской голос не воскликнул:
- Прочь, негодяй! Руфь, иди сюда. Так вот как входит этот убийца в дом своего отца! Вон, вон! - И с этими словами Адам вынул свой молот из-за пояса.
Ульрих безмолвно смотрел ему в лицо. Да, это был его отец, такой же высокий и могучий, как тринадцать лет тому назад. Голова его немного склонилась вперед, борода поседела, взгляд стал мрачнее, но в остальном он мало изменился. Ульрих пробормотал: 'Отец, отец', - но кузнец еще раз крикнул на него:
- Вон!
Тогда Руфь подошла к старику и ласково сказала:
- Выслушай его. Ведь все же он твой сын... Он немного вспылил и...
Но Адам не дал ей договорить:
- Да, я знаю эту испанскую манеру, - кричал он, - творить насилие над женщинами! У меня нет сына Наваррете, или как там это чудовище именуется! Я мещанин, и у меня нет сына, который бы разгуливал в ворованных дворянских платьях. Я ненавижу его и всех убийц. Его нога пятнает мой дом. Вон, говорю я, а не то... Видишь этот молот?