- Но только скорее! - упрашивала Софронизба, судорожно схватившись за ручку кресла. - Вы должны повиноваться - я требую этого, я приказываю!
Моор поклонился, и дон Фабрицио продолжал:
- Мы трогаемся в путь в четыре часа утра. Вместо того чтобы обмениваться любовными клятвами, мы держали военный совет. Все уже обдумано. Через час к вам явятся мои слуги и потребуют портрет моей невесты. Вместо картины вы уложите в ящик ваш багаж. Около полуночи приходите ко мне. У меня есть паспорта для меня, для шести слуг, для курьера и для моего духовника. Патер Климентий пока скроется у моей сестры, а вы, переодевшись в его платье, поедете со мной. Согласны?
- Я вам от души благодарен, но как быть с моим старым слугой и с Ульрихом?
- Старик молчалив, дон Фабрицио, - вмешалась Софронизба. - А если еще ему наказать, чтобы он не болтал... Без него художник не может обойтись.
- Ну, пускай он едет с вами, - сказал барон. - Что касается Наваррете, то ему придется помочь нам в наведении преследователей на ложный след. Король подарил вам дорожную коляску. Велите закладывать ее в половине двенадцатого и выезжайте в ней из Альказара. Перед моей квартирой вы остановитесь и останетесь у меня. Наваррете, которого все знают благодаря его великолепным русым кудрям, останется при карете и поедет на ней по дороге в Бургос. Это собьет с толку погоню. К тому же он ловок и отличный наездник. Дайте ему вашего собственного коня, серого андалузского жеребца. Если его все-таки настигнут...
Здесь Моор прервал барона и сказал твердо и решительно:
- Нет, платить за свое спасение этой молодой жизнью было бы гнусно. Прошу вас, откажитесь от этой части вашего плана.
- Да ведь нет иного спасения! - воскликнул сицилиец. - Не забудьте, что если не сбить их с толку, они непременно возьмут ваш след, и тогда вы погибли!
- Однако все же... - начал было Моор, но Софронизба прервала его в сильном волнении восклицанием: